ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК, 2002, том 72, № 5, с. 452^56

А.Е. Шейндлин. Воспоминания старого академика.
М.: Наука, 2001. 127 с.

Передо мной книга - рассказ о себе очень близкого мне человека, с которым я проработал вместе больше 50 лет, иногда общаясь более тесно, иногда менее. Во всяком случае, весь послевоенный период жизни Александра Ефимовича Шейндлина, начиная с его демобилизации из армии в конце 1945 г., проходил на моих глазах. Жанр воспоминаний не обязывает к написанию критической рецензии, поэтому я пишу только о том, какие впечатления вызвала у меня эта книга. Я ясно представляю себе, что многие знающие Александра Ефимовича и его дела оценили ее по-своему, она вызвала у них иные воспоминания и ассоциации. Но так же, как автор мемуаров волен упоминать те или иные факты по собственному усмотрению и давать им свою трактовку, так и каждый читающий книгу воспринимает ее индивидуально.
Автор книги - незаурядный человек. Он академик, Герой Социалистического Труда, но его научная карьера, достижения в организационной деятельности представляют большой интерес еще и потому, что в той или иной степени характеризуют эпоху, в которой мы жили и продолжаем жить. Более половины книги - это краткая автобиография, многие эпизоды которой привлекают внимание тем, что автору посчастливилось встречаться и взаимодействовать со многими выдающимися людьми у нас в стране и за рубежом. Рассказы о них, включенные в канву автобиографического повествования, безусловно открывают какие-то новые грани в их характере и поведении. Многих из них он повстречал в военные годы, сохранив с некоторыми добрые отношения и в дальнейшем.
Зная судьбы людей его поколения, не могу не сказать, что Александр Ефимович родился под счастливой звездой, не только потому, что он прошел всю войну без единой царапины, но и потому, что военные годы удачно вплелись в его научную карьеру. В частности, в 1943 г. ему удалось защитить кандидатскую диссертацию и получить звание доцента, поэтому сразу после демобилизации его приняли на должность доцента кафедры теоретических основ теплотехники Московского энергетического института. В это время, еще будучи студентом МЭИ, я с ним и познакомился. Возглавлявшаяся профессором М.П. Вукалови-чем кафедра была прекрасным трамплином для дальнейшей научной карьеры А.Е. Шейндлина.

В то время там работал сильный коллектив преподавателей, и - что отличало кафедру от многих иных - наряду с учебным процессом уделялось большое внимание научно-исследовательской, и прежде всего экспериментальной, работе преподавателей. А.Е. Шейндлин, уже имевший во время пребывания в аспирантуре в конце 30-х годов опыт изучения термодинамических свойств водяного пара, сумел за сравнительно короткий срок создать уникальную экспериментальную базу и выполнить фундаментальное исследование, ставшее основой докторской диссертации.
Вехой на пути его дальнейшей стремительно развивавшейся научной карьеры явилось создание им совместно с В А. Кириллиным в 1954 г. новой кафедры - инженерной теплофизики. Она оказалась новой не только по названию, но и по стилю работы, главным здесь стали научные исследования, к которым широко привлекались и студенты старших курсов, трудившиеся над курсовыми и дипломными работами. Их трудолюбие и молодая увлеченность позволяли в короткие сроки ставить и решать многие серьезные научные задачи. Заведующим кафедрой стал В А. Кириллин, однако его карьера вскоре пошла по иному пути - он последовательно занимал все более высокие государственные и партийные посты, и руководство кафедрой практически перешло к А.Е. Шейндлину. Но ВА. Кириллину по-прежнему оставались близкими проблемы кафедры и академического института, который впоследствии образовался на ее базе, он неизменно помогал в решении крупных организационных вопросов, возникавших с расширением сферы интересов и дел родного коллектива. По моему мнению, его роль в успешном становлении и развитии кафедры и института в книге отражена недостаточно.
Направление деятельности А.Е. Шейндлина, область его научных интересов на всех этапах были связаны с энергетикой, понимаемой как широкий комплекс - от первичных источников энергии, методов ее преобразования до получения и использования конечных энергоносителей. А так как на всех этих этапах приходилось сталкиваться с теплофизическими проблемами, то и развитие данных работ в коллективе специалистов-теплофизиков было оправданным и закономерным. Правда, впоследствии, при решении крупных практических задач новой энергетики, в круг исследований были включены и электрофи-

452

В МИРЕ КНИГ

453

зические проблемы, в частности в области физики плазмы и сверхпроводимости. Из книги читатель поймет, что автору всегда было присуще обостренное чувство нового. Подготовка специалистов на кафедре инженерной теплофизики всегда велась с прицелом на опережение потребностей, которые выдвигались практикой. Поэтому, а также потому, что на кафедру отбирались наиболее способные студенты, ее выпускники были востребованы в самых престижных НИИ и ОКБ и вскоре занимали там высокие научные и административные посты. Но еще раз подчеркнем, что для А.Е. Шейндлина главными были научные исследования в интересах энергетики. Они бурно развивались, рамки вузовской кафедры становились тесны, и усилия и энергия Александра Ефимовича увенчались созданием на базе первоначального коллектива кафедры научно-исследовательского института теплофизического профиля, который вскоре превратился в Институт высоких температур АН СССР (ИВТАН) - крупнейший в составе нынешнего Отделения физико-технических проблем энергетики РАН. Нет нужды перечислять направления исследований и успехи ИВТАНа, достигнутые в пору, когда А.Е. Шейндлин был его бессменным директором. Круг исследований был чрезвычайно широким, неудивительно, что автор останавливается в книге лишь на основных из них, в которых сам принимал непосредственное участие. Хочу отметить, что в достижениях института велика роль самого Александра Ефимовича - талантливого ученого, инженера и блестящего организатора.
Иному читателю может показаться, что автор уделяет излишне много внимания поездкам в другие страны и контактам с зарубежными коллегами. На мой взгляд, эти страницы книги позволяют понять тот политический климат, в котором жили советские люди в годы "холодной войны", когда страна была отделена от внешнего мира пресловутым "железным занавесом". Читатели

старшего возраста, наверное, вспомнят и о собственных перипетиях, с этим связанных, а молодые откроют для себя любопытные подробности недалекого прошлого. Автор включил в книгу короткую главу "От Бовина к так называемому еврейскому вопросу". Видимо, ему хотелось публично высказаться по этому поводу, и, думается, ссылка на известного журналиста и дипломата А.Е. Бовина здесь ни при чем. Но, к сожалению, Александр Ефимович рассказал об этом далеко не всю известную ему правду. В его изложении "еврейский вопрос" связан только с политикой Сталина. Но и после смерти Сталина, вплоть до Горбачева, в стране, по существу, проявлялся государственный антисемитизм, фарисейски прикрываемый фразами о дружбе народов. Думается, затронув такую тему, надо было бы сказать и об этом периоде тоже.
Еще одна злободневная тема поднята в последней главе, названной "Молодым везде у нас дорога". Здесь речь идет об известной проблеме "утечки мозгов", о том, что работа в научной сфере стала в последнее время для молодежи непрестижной и неперспективной. Автор не ограничивается констатацией этого плачевного факта, а предлагает некоторые рецепты, которые, по его мнению, смогут переломить сложившуюся тенденцию. В какой мере его рецепты жизненны, судить читателю. Я лишь отмечу, что Александр Ефимович всерьез озабочен таким положением, высказывался по этому поводу в различных инстанциях и сам в меру возможностей пытается помочь молодым в научной работе, создавая для них мало-мальски приличные условия. В заключение еще раз хочу привлечь внимание к "Воспоминаниям старого академика" - они каждому будут интересны по-своему.
Э.Э. ШПИЛЬРАЙН, член-корреспондент РАН

Early years in machine translation: memoirs and biographies of pioneers /
Ed. by W. John Hutchins. Amsterdam - Philadelphia: John Benjamins Publishing Company, 2000. 405 p. Ранние годы машинного перевода: воспоминания и биографии основоположников /
Под ред. У. Дж. Хатчинса. Амстердам - Филадельфия, 2000. 405 с.

Вплоть до конца прошлого столетия языкознание не располагало достаточно эффективными средствами оперативной проверки своих теоретических гипотез. Начало было положено в 50-60-х годах XX в., когда все чаще стало высказываться мнение, что задачей лингвистики (подобно тому как это имеет место в математике) является построение непротиворечивых "красивых" тео-

рий, которые не нуждаются в экспериментальной проверке своей онтологии.
Однако эволюционный путь науки, как известно, полон неожиданностей и парадоксов. Практически в этот же период сформировалась и начала бурно развиваться совершенно новая ветвь языкознания - инженерная лингвистика, точнее, ее центральное направление - машинный перевод (МП),

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК     том 72

№ 5      2002

454

В МИРЕ КНИГ

которому суждено было стать наиболее сильным средством оперативной экспериментальной проверки состоятельности лингвистических теорий.
Зарождению МП и его первым шагам, а отчасти оценке идей и замыслов его зачинателей с точки зрения сегодняшней практики автоматической переработки текста (АПТ) посвящен рецензируемый сборник. Организатор и редактор сборника, а также автор нескольких входящих в него статей - известный английский историк и популяризатор идей МП Дж. Хатчинс [1]. Среди авторов известные математики и программисты, информатики и языковеды, некоторые из них продолжают и сегодня работать в указанных областях, например Ю.Н. Марчук, Р.Г. Пиотровский (Россия), М. Заречняк, У. Леманн, П. Тома (США). Перед создателями МП стояла трудная задача: совместить недостаточно упорядоченные представления о строении языка и речи, а также нестрогие приемы анализа и описания текста с достаточно четко и последовательно отработанной математической технологией, на которую опиралась быстро развивавшаяся техника алгоритмизации и программирования. В этой области они были истинными первопроходцами.
Сложность ситуации усугублялась тем, что романтическая идея - создать говорящую и переводящую машины - некоего лингвистического Франкенштейна [2] - привлекла специалистов разного профиля. Здесь наряду с лингвистами, например американцами Э. Рейфлером (далее в тексте в квадратных скобках даются ссылки на авторов статей и страницы рецензируемого сборника) [Micklesen: 21], А. Брауном [Brown: 134], У. Леманном [Lehmann: 164], С. Лэмом [Lamb: 195], библиотекарями, среди них уже упоминавшийся Дж. Хатчинс [Hutchins: 15], математиками, в частности У. Уиевером (США) [Hutchins: 17], П. Сгал-лом (Чехия) [Kirschner: 349-350], А. Людскано-вым (Болгария) [Paskaleva: 364-365], инженерами, электро- и радиотехниками, такими как Г. Кинг (США) [Hutchins: 171], М. Гросс (Франция) [Gross: 330], Э. Бут (Великобритания) [Booth: 260-261], X. Вада (Япония) [Wada: 385], не только вращались, но пытались руководить исследованиями журналисты, к примеру Э. фон Глазер-сфельд (США) [Glasersfeld: 324], специалисты по водолазному делу, в частности наш соотечественник В.И. Герасимов [Piotrowski: 237], и даже деятели Коминтерна и переводчики СМЕРШа, как В.Ю. Розенцвейг, брат известной советской разведчицы Е.Ю. Зарубиной-Розенцвейг [Mel'cuk: 208].
Лишь немногие из них, как, например, Й. Бар-Хиллель (Израиль) [Hutchins: 299], П. Тома (США) [Тота: 145], А. Эттингер (США) [Oetting-ег: 73], В. Ингве (США) [Yngve: 72], имея физико-математическое или инженерное образование, владели еще и разными языками или сочетали профессиональную лингвистическую подготовку с некоторыми математическими или инженерны-

ми знаними. Среди последних М. Васконселлос (США) [Vasconcellos: 96], М. Заречняк (США) [Zarechnak: 128], а также российские ученые Н.Д. Андреев, Р.Г. Пиотровский [Piotrowski: 234-242], Ю.Н. Марчук [Marcuk: 251], Г.Г. Бело-ногов (к сожалению, деятельность этого разработчика, работавшего в конце 50-х - начале 60-х годов в системе Министерства обороны, не нашла отражения в сборнике).
Одной из основных трудностей в развитии МП было преодоление различий в подходе к структуре языка ученых разных специальностей. Такие различия быстрее сглаживались в творческих "тандемах" филолог - математик или филолог -техник, примером могут служить содружества московских ученых И.К. Вельской с Д.Ю. Пановым [Molosnaja: 228, Marcuk: 244-245], И.А. Мельчука с О.С. Кулагиной и А. В. Гладким [Mel'cuk: 212-216]. Трудности в достижении научного взаимопонимания стали причиной появления в 50-60-х годах ряда альтернативных подходов, из которых немногие выдержали проверку временем.
В 50-е годы умы основоположников МП занимали идеи полностью автоматического высококачественного перевода (fully automatic high quality translation - FAHQT), выросшие из постулатов всеобщей математики Декарта-Лейбница, логистики Б. Рассела и опиравшиеся на предположения Л. Ельмслева и Н. Хомского о том, что естественный язык, так же, как искусственные языки математики или логики, представляет собой исчисление [Hutchins: 3, 8-9, Oettinger: 80, Montgomery: 97-109, Kulagina: 197-203, Piotrowski: 234-235]. Идея высококачественного перевода, ассоциируемого с разработкой логического универсального метаязыка, стала центром теоретических изысканий в области АПТ. Порой автоматический перевод представлялся в несколько парадоксальной форме - "перевод без перевода, без машин, без алгоритмов" [3].
К концу 50-х годов стал очевидным нарастающий разрыв между теоретической и практической ориентацией на FAHQT и на реальные рабочие системы, выполняющие узкие задачи. "Алгебраическая лингвистика", опиравшаяся на идею полной формализации языка, оказалась слишком непродуктивной. Главной неразрешимой проблемой оставалось распознавание семантики [4]. Требовалось решить вопрос о расширении и формализации словарей, изучить различия в синтаксической структуре языков и разработать принципы синтаксического анализа. Стало вполне очевидно, что создание метаязыка или логического описания языка, сопровождаемого формализацией человеческих знаний и психических процессов, потребует нескольких десятков лет работы сотен лингвистов, психологов, математиков и программистов [Piotrowski: 235, Marcuk: 245-248]. Логичным следствием творческого ту-

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК     том 72     № 5      2002

В МИРЕ КНИГ

455

пика "алгебраической лингвистики" стал созыв в октябре 1963 г. Консультативного комитета по автоматической переработке естественного языка с целью изучить состояние дел в области машинного перевода. Это привело в 60-е годы к отказу в финансовой поддержке МП в США.
Значимыми событиями 50-х годов стали демонстрации Джорджтаунскои системы русско-английского МП для нужд Пентагона - системы, ориентированной не на FAHQT, а на грубую с точки зрения синтаксиса, семантики и стилистики, но понятную для потребителя и устойчивую переработку текста [Vasconcellos: 90-94, Zarech-nak: 111-127]. Эти опыты стимулировали выделение значительных средств от Национального научного фонда, а затем и от таких федеральных служб США, как ЦРУ, военно-воздушные, сухопутные и военно-морские силы. Благодаря такой поддержке активизировали свою деятельность и другие американские коллективы, среди которых группы под руководством В. Ингве (Массачусетсский технологический институт), А. Эттинге-ра (Гарвардский университет), П. Тома (Калифорнийский технологический институт), присоединившегося позднее к Джорджтаунскои группе, возглавляемой Л. Достером, С. Лэма (Калифорнийский университет в Беркли) и др.
Проверкой реально работающих систем послужила реализация различных форм АПТ на взятых наугад текстах. Уже на рубеже 50-60-х годов американские исследовательские группы не только организовали показы "грубого" МП, но осуществили массовый пословно-пооборотный перевод русских документов технической, медицинской, политической и иной тематики [5, р. 185-348].
Итак, определенные успехи дали импульс исследованиям в Чехословакии, Болгарии, Италии, Франции, Японии, Китае, Англии и других странах. Особо заслуживают внимания результаты советских коллективов, которые были среди первых разработчиков МП. Так, в 1954-1955 гг., сразу после знаменитого эксперимента в Джорджта-унском университете по созданию русско-английской системы перевода, к МП обратились ученые из Института точной механики и вычислительной техники Д.Ю. Панов и И.К. Вельская. Они первыми дали относительно понятный перевод текста, заранее введенного в машину вместе с программой его преобразования.
К сожалению, малочисленность и слабость отечественной вычислительной техники тормозили создание работающих систем МП. Первый в СССР опыт машинной переработки английских и немецких наугад взятых текстов был осуществлен только в конце 60-х годов в Ленинграде группой "Статистика речи", руководимой Р.Г. Пиотровским.
В 60-е годы зарождается новое направление научно-исследовательской деятельности зарубежных и российских ученых. Преодолев наивно-романтическую мечту о "высококачественном

автоматическом переводе", которая подогревала работы по созданию систем АПТ первого поколения, отечественная инженерная лингвистика и некоторые американские коллективы направили свои усилия на разработку систем, способных выдавать грамматически и стилистически не вполне корректный, но отражающий основное содержание обрабатываемого документа перевод.
Среди них Джорджтаунская система, продемонстрированная в декабре 1961 г. в Евроатоме -Европейском сообществе по атомной энергии (Испра, Италия); система SYSTRAN (System of Translation) П. Тома, разработка которой началась в 1964 г. в Германии, а в 1974 г. она уже активно использовалась Национальным управлением США по аэронавтике и исследованию космического пространства в период реализации проекта "Аполлон-Союз"; разрабатываемая с 1963 г. в Советском Союзе англо-русская система для перевода патентной документации, использовавшаяся в Центральном бюро патентования в Москве; система CULT для перевода математических текстов с китайского языка, созданная в 1972 г. в Китайском университете в Гонконге; первая полностью автоматическая система для перевода сводки погоды, разработанная в Центре автоматической переработки лингвистических данных и введенная в практику в 1976 г. в Монреале, и др. [Hutchins: 12, 303, Montgomery: 98, Brown: 132, Lehmann: 158].
В 70-е годы активизировалась деятельность группы "Статистика речи", включавшей лингвистов и преподавателей языка, математиков и программистов, психологов и психиатров. Ее головной коллектив работал в Ленинграде, филиалы находились в Минске, Кишиневе, Риге, Тарту, Харькове, Баку, республиках Средней Азии, а позднее в США, Франции, Голландии, Израиле и других странах. Около 40 лет здесь решаются проблемы АПТ, в том числе МП, а также лингвистические и лингводидактические задачи искусственного интеллекта. Группа подошла к задаче компьютеризации лингвистики самым, казалось бы, примитивным образом - через выделение наиболее информативных и частотных слов, выражений и грамматических структур. Они и должны были составить ядро знаний и умений компьютера, позволяющих ему решать не слишком сложные лингвистические задачи. Этот упрощенный прагматический подход объединяет теорию и практику использования лингвистических автоматов, представляющих собой сочетание компьютера, лингвистического алгоритма и реализующей его программы (программное и информационно-лингвистическое обеспечение), получил название "инженерная лингвистика". На Западе в конце 80-х годов термин вошел в употребление в виде английского language engineering.
Ученые группы гораздо раньше, чем американцы, начали работать над вопросом извлечения

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК     том 72     № 5      2002

456

В МИРЕ КНИГ

с помощью компьютера основного смысла документа. Такую задачу решает так называемое машинное реферирование, построением программ которого параллельно с МП группа занялась в конце 60-х годов. Результатом работы стало создание в середине 70-х программы китайско-русского МП, ориентированной прежде всего на перевод почтово-телеграфных сообщений. За эту компьютерную систему в 1982 г. группе "Статистика речи" была присуждена премия Совета Министров СССР.
В дальнейшем выделившиеся из группы научно-исследовательские коллективы в России и Украине, Молдавии и Белоруссии выпустили на европейский рынок ряд программ АПТ, осуществляющих реальную коммерческую обработку деловых текстов [Piotrowsky: 237, Marcuk: 247-249].
Материалы статей рецензируемого сборника позволяют сделать вывод о том, что неудачи попыток создания высококачественного МП и использования языка-посредника были связаны прежде всего с нечеткой ассоциативной природой естественного языка [Piotrowski: 237-239]. Одним из первых ученых, еще в начале 50-х годов обративших внимание на различие между искусственным и естественным языками и изложивших свои сомнения по поводу создания FAHQTb был известный израильский философ-логик И. Бар-Хил-лель [Hutchins: 9, 309-311, Montgomery: 97].
Пренебрежение различиями и парадоксами, отделяющими естественный язык от языка компьютера [6,7], неизменно заводило и заводит в тупик всех разработчиков систем АПТ и МП, которые пытались и пытаются работать в русле дедуктивно-логической стратегии. За более чем 40 лет существования проблемы АПТ ни одному из европейских, российских, американских коллективов, работавших в этом ключе, не удалось построить реально работающую систему МП. Поэтому в середине 60-х годов специалисты во многих странах обратились к поиску альтернативной стратегии и выработке новой инженерно-лингвистической технологии.
Такой стратегией стал информационно-статистический и многоуровневый подход к решению задачи АПТ. Одна из ключевых идей развития указанной методологии - имитация речевого поведения человека. Она состоит в пошаговом сокращении неопределенности, в которой оказывается лингвистический аппарат, - неопределенности, порождаемой, с одной стороны, многозначностью словарных лексических единиц, морфологических форм и синтаксических схем, содержащихся в тексте, а с другой - недостатком лингвистических и энциклопедических знаний.
Сокращение неопределенности идет снизу вверх - от лексических фактов к семантико-син-таксической и прагматической цели. Неопределенность снимается благодаря узкой направленности машинно-переводческого модуля на конкрет-

ную предметную область и тщательному отбору терминов и терминологических словосочетаний в автоматические словари [Piotrowski: 240-241].
Выясняется, что одна из сложнейших задач системы МП - устранение многозначности. Оказывается, целый пласт терминологических слов и словосочетаний не может обойтись без вторичного означивания. Причем эта "болезнь" характерна как для терминов, относящихся к различным предметным областям, так и обслуживающих одну область. Таким образом, несмотря на предъявляемые к терминологии требования однозначности, стилистической нейтральности и контекстуальной независимости, ее язык не является формальным исчислением. Выдаваемый лингвистическим аппаратом перевод текста обычно далек от стилистического совершенства, а значит, стопроцентное преодоление барьера отторжения, отделяющего естественный язык от языка ЭВМ, является делом будущего.
Вся история создания переводящих машин напоминает нам попытки Колумба проложить новый путь из Европы в Индию, увенчавшиеся открытием американского континента. Она убедительно доказывает, что неожиданные теоретические и практические результаты, полученные в ходе экспериментов, являются надежным инструментом проверки состоятельности лингвистических теорий. В этом смысле противоречивая и полная драматических коллизий история МП служит уроком для современных исследователей АПТ и искусственного интеллекта.
Н.Ю. ЗАЙЦЕВА,
кандидат филологических наук
ЛИТЕРАТУРА
1.	Hutchins W. J. Machine translation: past, present, future. Chichester, 1986.
2.	Homunculos loquens // Coling-90. Papers presented to the 13th International Conference on Computational Linguistics / Ed. H. Karlgren. Helsinki, 1990.
3.	Мельчук И. А., Равич P. Д. Автоматический перевод. 1949-1963. Критико-библиографический справочник / Под ред. Г. С. Цвейга и Э. К. Кузнецовой. М.: ВИНИТИ - Институт языкознания, 1967.
4.	Дрейфус X. Чего не могут вычислительные машины. Критика искусственного разума / Пер. с англ. М.: Прогресс, 1978.
5.	Linguistic and engineering studies in the automatic translation of scientific russian into english // Technical Report. Phase II. Contract AF 30(602) - 1827. Seattle, 1960.
6.	Заде Л. Понятие лингвистической переменной и его применение к принятию приближенных решений / Пер. с англ. М.: Мир, 1976.
7.	Мельников Г. П. Системология и языковые аспекты кибернетики / Под ред. Ю. Г. Косарева. М.: Сов. радио, 1978.
1.	
ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК     том 72     № 5      2002